Злодейский путь!.. [том 10] - Эл Моргот

в крови! Подол и рукава образовывали сплошной красный, лишь по случайности кое-где пробивался первоначальный серо-серебристый цвет одежд пика Черного лотоса. Его появление здесь в таком виде казалось настолько лишенным смысла, что Ал неуверенно спросил:

— Шен? Это правда ты?

Тот окинул его придирчивым взглядом, будто проверяя на наличие ранений, затем перевел взгляд на остальных и, казалось, вздохнул с облегчением.

— Это я, — обернувшись к Алу, сообщил он.

Это заявление повергло остальных в разные чувства. Первой отреагировала Эра. Она так стремительно подошла к нему, что в какое-то мгновение Шен решил, будто она сходу его ударит, и неосознанно отступил на шаг, уткнувшись спиной во входную дверь.

Стоящий рядом Муан вышел вперед, словно собираясь преградить ей дорогу. На мгновение он в самом деле забыл, что сестра его не видит.

Эра остановилась перед Шеном, чуть поморщилась, когда перед ее лицом завис шар света, и сделала шаг в сторону. Она молча уставилась на Шена, и тот подумал, что, возможно, она дает ему шанс что-то сказать. Решиться начать такой разговор было сложно, и Шен успел сказать только: «Я…», когда она перебила его и размеренным тоном констатировала:

— Ты не носишь веревку мертвеца. Тебе совсем не больно от его смерти?

Шен вздрогнул. Признаться, он совершенно забыл об этих веревках, которые хранились в черном замке вместе с коллекцией проклятых предметов, и уж тем более не ожидал, что, не увидев веревок на нем, Эра сделает подобные выводы.

Муан развернулся к нему и воскликнул:

— Как я мог забыть об этой возможности! Ты должен найти столетнюю веревку мертвеца!

Шен кинул на него быстрый взгляд, но не мог прямо сейчас ответить, что в любом случае не станет этого делать. И даже не из-за того, что эта боль в какой-то мере его устраивала. Но он не мог рисковать и применять методы, делающие связь между ними слабее — вдруг это оттолкнет призрак Муана или позволит ему уйти?

Отчего-то Шен почувствовал не то, чтобы обиду, но… Он знал, что у Эры был повод его обвинять. И все же ее предположение, будто ему все равно, стало как пощечина.

Он продолжал молчать, и в глазах Эры будто бы подтверждал молчанием ее правоту.

— Я проклинаю тот день, когда ты показался на пороге моего дома, — выдохнула Эра.

— Эра!! — потрясенно воскликнул Муан, но сестра его, естественно, не услышала и продолжила:

— Гай был прекрасным и выдающимся, лучшим мечником своего поколения. У него впереди была долгая, блестящая жизнь. Но он все перечеркнул, встретив тебя. А ты что? Даже не сожалеешь!

— Долгая безрадостная жизнь без всякого смысла, — сквозь зубы тихо буркнул Муан. — Так всегда случается после смерти? Все вдруг позволяют себе оценивать чужую жизнь.

Из глаз Эры потекли слезы.

— Ты хоть понимаешь, кого у меня забрал?! Я осталась совсем одна!! Почему ты не отпустил его, когда была возможность?! Он умер из-за того, что следовал за тобой!! Если ты проклят, как все о тебе говорят, так не тащил бы за собой других!

О, Муан Эра с детства умела подбирать слова. Муан обернулся к Шену.

Лицо того потеряло все краски, а зрачки расширились так, что, казалось, заполнили собой всю радужку. В этом взгляде стояло потрясение, и вместе с тем нечто куда более глубокое и затаенное. Муан заглянул в его глаза, будто в саму тьму.

И он молчал! Хотя мог бы, определенно мог возразить! Разве нет? Напомнил хотя бы, что это был его, Муана, выбор. Мечник ожидал от него этих слов. Но Шен будто потерял дар речи!

— Эй, почему вы обвиняете его в этом? — воскликнул Ал, и в кои-то веки Муан был благодарен, что малец влез не в свое дело. — Разве я не объяснил вам, что мастер Муан погиб, защищая Кушон? Почему вы обвиняете Шена?

— Он знает, почему! — уверенно ответила Эра. — Не так ли? Иначе бы уже возразил!

Шен стоял, словно громом пораженный. Он столько раз винил себя во всем, но впервые кто-то еще высказал ему то же самое. Его самобичевание приносило легкое облегчение, сейчас же он ощутил настоящий ужас. Он оцепенел, не в силах не то, чтобы ответить, он даже толком не мог думать.

— Не делай такой растерянный вид! — воскликнула Эра и влепила ему пощечину.

Голова Шена мотнулась в сторону, а волосы прикрыли лицо. Эра тяжело дышала, поднеся руку к оружию у пояса, будто предполагала, что придется защищаться. Звучное эхо пронеслось по залу и скрылось под потолком.

И все замерли.

Глава 241. Срыв

Пощечина его отрезвила. Он позволил Эре выплеснуть гнев, но продолжать в том же духе был не намерен. Вновь выпрямившись и движением головы откинув назад волосы, Шен произнес:

— Ладно. Лучше продолжить этот разговор, когда мы отсюда выберемся, не так ли?

Этот его спокойный, будто бы даже покровительственный тон только сильнее разозлил Эру. Он насмехался над ее чувствами! Был снисходительным к ее горю! От бешенства, смешанного с отчаянием, у нее затряслись руки.

Шен не мог не понимать, что делает только хуже, но после всего, что она наговорила, просто не в силах был признаться, что ему тоже больно, очень больно, и он сожалеет, сожалеет-сожалеет-сожалеет, о боги, как же он сожалеет!

Разве он мог бы выдавить это из себя сейчас? При всех? Его голос справился бы?

И конечно, Эра либо не поверит, что у Шена есть шанс спасти ее брата, либо (что еще хуже) с презрением относясь к его «проклятым» возможностям, сама бросится на приступ чертогов Демнамеласа. Муан не простит ему, если одной опрометчиво брошенной фразой он угробит его сестру.

— Ты… — прошипела Эра.

— Он прав! — спохватился Ал. — Не время и не место обсуждать это! Не говоря уже о том, что этот разговор не имеет смысла, ведь